Вот читаешь ты книгу (например, Йен Бэнск – Осиная фабрика), находишь там в одном месте неожиданно сцену, где у ребенка в голове мухи отложили яйца и образовался рой. Сразу как-то передергивает. Передергивает – это хорошо, это первичная информация. Передернуло тебя от прочитанного, или наоборот воодушевило (смотря какая книга) – тоже тебя.

Читаешь Глуховского, Метро-2033, автор максимум что может написать: “Невообразимый липкий ужас окутал %имя главного героя%“. Это вторичная информация. Автор не может окутать тебя ужасом (или наоборот, радостью – зависит от книги). Ему остается только писать, что он окутал кого-то там. Это, конечно хуже, это вторичная информация.

Совсем печально, когда книга – источник третичной информации. Автор вообще ничего не может сделать ни с кем (окутать, гы), но рекламисты пишут про нее: “Самая загадочная книга века”, или: “Самая страшная книга”. От третичной информации толку вообще почти никакого.

Казалось бы, что может быть дальше на пути деградации литературы? Есть еще четверичная информация, когда начинают расхваливать рекламщиков, которые могут сделать из г. конфетку. Например, когда пишут в газете. “PR Минаева просто великолепен”, или “А вы попробуйте преподать ваше г. так как Робски”.

Я стараюсь искать книги где грамотно сочетаются первые два типа информации. К сожалению, мы так устроены, что уже не можем окончательно защититься от третьего. 4-ый нормальный чеоловек пока вполне способен игнорировать.

Какие есть мысли, бывают еще более отдаленне типы?

Сегодня после большого перерыва съездил к нему, речь зашла об арабской письменности и словесности. Во-первых, буквы у них очень красиво смотрятся, на мой взгляд, письмо происходит справа налево, MS Word сам, в зависимости от включенного языка, выбирает направление письма. Оказывается, в арабском языке есть 4 или 5 разных видов ударений, которые могут ставиться над (или под) в зависимости от случая даже согласными, в нашем понимании, буквами. Эти ударения не только декоративный элемент, как у нас, а несут серьезную смысловую нагрузку. Например, если написать два существительных слова в одном предложении, то в зависимости от расстановки ударений, смысл меняется: ударение делает одного из них субъектом действия, другого – объектом. Еще интереснее обстоит дело с Кораном. Канаш говорит, что есть отдельная наука, которая занимается правилами чтения корана. Дело в том, что классические записи содержат помимо смысловой записи, информацию о высоте и продолжительности голоса, то есть аналог наших нот. Есть специальные метабуквы в Коране, которые обозначают “тут надо сделать паузу”, “тут можно сделать паузу”, “тут ни в коем случае нельзя делать паузу”. 

У пустынных народов была традиция изящной словесности, из которой, по его мнению выросла традиция изящной письменности. Еще до нашей эры были своеобразные хранители былин, певцы и поэто в одном лице, практиковались поединки поэтов. То есть один читал стих, другой продолжал на том месте, где закончил его противник. Сочинялось все ествественно на ходу и тут же учитывалась интонация голоса, паузы и прочее. Канаш сказал, что когда живешь всю жизнь в открытой пустыне, видимо, мысли начинают течь по-другому, с его слов: “начинаешь яснее видеть мыслями”.

Когда я сделал работу и собирался уходить, помимо обычной платы, Канаш подарил мне кальян. Теперь у меня два кальяна.

Герман Гессе – Степной волк

(рецензия)

Продолжаю свое чтение попавшей ко мне в руки книги Гнута Гамсуна. Первый роман «Голод» я описал в своей предыдущей рецензии, недавно закончил читать «Мистерии». В очередной раз убедился в мастерстве Гамсуна. Этот человек просто гениально подбирает слова. Кроме того, хочется отметить внимание, которое автор уделяет «положению камеры». То есть лицу, от которого ведется повествование. Если в «Голоде» третье лицо прошедшего времени («в те времена он думал») чередуется с первым лицом настоящего («я увидел»), то в «Мистериях» повествование ведется вообще специфическим образом – формально это третье лицо настоящее время, однако, периодически, мысли главного героя каким-то загадочным образом покидают пределы его головы и становятся доступны читателю.
Сюжет интригует практически с первых страниц и повествование плавно движется к завершению, не давая заскучать. В маленький городок все в той же Норвегии попадает загадочный человек по имени Нагель – главный герой. Интригует в нем его явная антисоциальность, а так же  спонтанность действий и мыслей. Далее, он селится в гостинице, сказав, что приехал на несколько месяцев и вступает в разнообразные взаимоотношения со всеми возможными обитателями городка, которые до этого жили своей простой мещанской жизнью. Собственно, читая все это, я думал о том, что же можно конкретное выжать из этого произведения? Какую-то конкретную мысль. Однако, ничего в голову не приходило. История развивается, Нагель проявляет чудеса щедрости одаривая людей деньгами, чудеса добропорядочности, защищая жалкого инвалида, по кличке Минутка от насмешек в харчевне. Попутно выясняется, что в футляре для скрипки, который он привез с собой и хранил в гостинице, Нагель хранит грязное белье. Ему приходят две телеграммы, в которых говорится, что его поместье, о котором до этого читателю не было сказано ни слова, готовы купить за большие деньги. Телеграммы остаются лежать на столе в номере, куда периодически заходит горничная и по городу начинают распространяться слухи о богатстве этого человека.
Нагель влюбляется в известную всем в городе дочку священника, которая помолвлена и ждет жениха из дальнего плаванья. Напоминаю, что к этому моменту, впрочем, как и к моменту окончания романа, все еще не понятно, кто такой Нагель и зачем он приехал в этот город. Тут начинает разыгрываться интересная «мистерия», так сказать. Нагель бегает за этой девушкой повсюду, рассказывает ей противоречивые и порой, порочащие его самого вещи, чтобы привлечь к себе внимание. Например, говорит, что он сам выслал себе эти телеграммы, чтобы пустить в городе слух о своем богатстве и тому подобное. Читать это все – одно удовольствие.
В итоге, она его прогоняет от себя, герой пытается совершить самоубийство, но у него ничего не выходит. Вообще, думаю, что на этом стоит закончить разговор о сюжете, так как все равно, в моем повествовании, эта информация не представляет никакой ценности – лучше прочитать самостоятельно и получить удовольствие. Гораздо интереснее выводы.
Как я уже говорил, основная мысль, или, так сказать, тема произведения от меня достаточно долго ускользала. Однако, в итоге, на меня навело обилие моментов, которыми практически кишит роман, подобного содержания:

Потом я почитал предисловие к изданию и окончательно убедился в своем понимании – книга, на самом деле, повествует о двух основных вещах – противостояние человека и общества и о внутреннем мире человека, как он есть изнутри. Под внутренним миром изнутри я понимаю – перемену настроения, предположения (порой, самые нелепые) игра слов со словами в слова внутри одной конкретно взятой головы. Так называемые игры разума, относительность окружающего мира и непостоянство мыслей ловко выставлены автором на всеобщее обозрение. Думаю, что это похоже немного на то, что мы видим в буддизме. Мозг человека – машина по генерированию помех. Некоторые помехи складываясь образуют окружающую действительность.
Книга произвела на меня замечательное впечатление. Мастерство, да и сюжет, как мне кажется, стоят выше «Голода». Рекомендую к прочтению в первую очередь. Надо сказать, что в Интернете я не нашел ни одной рецензии на эту книгу. Поэтому было бы вдвойне приятно послушать чьи-то впечатления, так как роман весьма не стандартный и шаблонно описать его тяжело.

Свое знакомство с творчеством норвежского писателя Кнута Гамсуна я начал именно с этого его произведения. И буквально с первых листов понял, что книга доставит мне много удовольствия. Как бы ни ругали общественные шаблоны Нобелевскую премию, что, мол, политизировалась она и так далее, думаю, что такой вероятности открыть случайную книгу и натолкнуться на шедевр, никакая другая премия (или точка зрения) не даст. Тем более, что речь идет о лауреате 1920-го года. Книги тех времен можно вообще смело читать, не боясь натолкнуться на «Оказывается, любовь может иметь форму жестокого извращения, а утонченная музыкальная культура произрастает из тех же психических аномалий, маний и фобий, что и тихое помешательство пошлейшего обывателя современного благополучного общества.» (это был кусочек из описания романа «Пианистка» Эльфриды Елинек – лауреатки 2004 года).

В романе «Голод» описывается участок жизни одного писателя. Этот период замечательно охарактеризован Кнутом Гамсуном в первых же строках романа: «Это было в те дни, когда я бродил голодный по Христиании, этому удивительному городу, который навсегда накладывает на человека свою печать…». Главный герой зарабатывает на жизнь написанием редких заметок в газеты. Одной заметки хватает приблизительно на 2-3 дня более или менее сытой жизни. Заметки удается продать редактору приблизительно раз в неделю, а чаще и реже. Отсюда постоянное недоедание и как следствие – проблемы с трезвостью ума (в понимании этого слова сытым человеком, вроде нас с Вами). На фоне полного одиночества, все это приводит к особому состоянию человека и особому взгляду на реальность вокруг него. Состояние гениально описано Гамсуном и не оставит никого равнодушным. Автор, как мне показалось, кроме всего прочего, пытался показать грань человечности. Сколько человек может не есть и оставаться человеком? В случае главного героя, ответ на этот вопрос будет «пока не умрет». Удивительно, что, не ев несколько дней, герой, тем не менее, не может опуститься до попрошайничества, не может украсть, у него даже не возникает мыслей искать причин своего бедственного положения в ком-то кроме себя и Бога. Что касается Бога, то об этом стоит сказать отдельно. Пожалуй, Бога он винит даже больше, чем себя. Дело в том, что все что нужно чтобы поесть – написать хорошую статью. Все что нужно, чтобы написать статью – тишина, карандаш, бумага и вдохновение. Если обеспечение первых трех условий на совести самого человека, то вдохновение уж точно зависит от Бога. И именно Бога и ругает наш писатель, когда голодный сидит и глядит с исступлением в лист бумаги, а поток не идет. Тема достаточно большая и затрагивать ее не хочется. Скажу только, что все приведенное здесь относительно связки «человек-вдохновение-бог» я пишу только исходя из мыслей главного героя романа «Голод», так как своих мыслей по этому поводу не имею.

Еще в романе есть тема любви. Тоже, впрочем, весьма нестандартна, как и все остальное, но тут уже точно надо читать. Скажу только, что мне лично кажется, что Гамсун вставил этот элемент в роман исключительно для того, чтобы наиболее многогранно показать состояние голодного человека – то есть показать, как этот человек себя проявляет в разных условиях.

Роман относительно не большой, прочитать можно после работы за неделю – максимум. Удовольствия доставит много, кроме того, заканчивается на оптимистической ноте. Какой – не скажу, пусть не читавшие сами порадуются. В конце главный герой все же делает правильный шаг, который поворачивает его жизнь и проблема голода отпадает.